Войти - Регистрация
MAMA.UZ




Онлайн
» Обмен опытом » Рассказы о родах

Мадина: четыре нелегких килограмма


Введение

В самом начале беременности – на пятой неделе - у меня был гипертонус, который уложил меня на сохранение почти на три недели. За год до этого у меня был выкидыш по причине того же гипертонуса, и в этот раз мы были осторожны и предусмотрительны. Я отлежала эти восемнадцать дней, а потом все было прекрасно, ничего не болело, и беременность протекала безоблачно.

Наблюдалась я все время у врача, в отделении которой лежала на сохранении (в НИИ акушерства и гинекологии). Вот в 38 недель я пришла к ней на очередной осмотр, и она мне заявила: «Шейка у тебя не готова, с вероятностью в пятьдесят процентов ты сама не родишь – приходи завтра с вещами, неделю поколем гормоны. Если через неделю шейка не созреет – придется сделать кесарево».

Можете себе представить мое состояние. С моим сложением, здоровьем и т.п. – такой сюрприз? Вне беременности при росте 168 я представляю собой 56 кг. костей, мышц в хорошем тонусе и всякого г. до кучи, но никак не жира; болела я только ветрянкой и пиелонефритом; и вообще, с какой стати? А кто тогда должен рожать? Я изложила врачу свои соображения, на что получила порцию агрессивных воплей в духе «А ты что думала, сплошные розы будут, в 28-то лет, после аборта и выкидыша?» Ну, на розы я, положим, не рассчитывала, но и на плановое кесарево до срока – тоже.

В общем, вышла я от нее, вся убитая, иду и думаю – как же так получилось и за что мне это? Пошла в бассейн в надежде расслабиться, и чуть не утонула в слезах и хлорированной воде, пришлось вылезти и отправиться домой. Всю дорогу еле сдерживалась, а дома устроила себе истерику минут на сорок. Потом отдышалась и стала выяснять, какие есть альтернативные мнения и варианты. Выяснился интересный факт: НИИ АиГ, в котором я наблюдалась и планировала рожать, должен был закрываться на мойку за три дня до моей предполагаемой даты родов.

Чуть успокоившись, я стала искать новый роддом и нового врача. Нам рекомендовали Андрея Владимировича Ан (далее А.В.), зам. директора Городского перинатального центра. Он нам очень понравился – спокойный, уверенный и неторопливый. Он не прописал мне никаких гормонов, вообще ничего. Сказал просто гулять и ждать, жить спокойной активной жизнью и не нервничать. Так мы и делали.

Собственно, роды

В общем, в 40 недель шейка была получше, и А.В. сказал, что такими темпами мы через неделю родим. Шестого июля мы приехали на очередной осмотр, была ровно 41 неделя, я сказала, что живот потягивает вот уже пару дней, он обрадовался. Сказал, что чувствует - сегодня родим. А потом посмотрел меня (кстати, смотрит он совершенно не больно, в отличие от моего бывшего врача из НИИ Аиг) - и перестал радоваться. По-прежнему проходил купол пальца, и все. Пошли мы с ним на УЗИ, там милейшая врач сказала, что может поставить мне срок 40 недель по состоянию вод и плаценты. А.В. сказал погулять еще дня три, и, если не начнем рожать - сдаваться на подготовку.

Конечно, я расстроилась, муж меня утешал-успокаивал, и поехали мы домой. А надо сказать, что пообедали мы в хорошем месте (вроде как напоследок перед роддомом), и сумки у нас были в машине, и вообще настроились уже, что сегодня рожать. И тут такое огорчение. Лежу я на постели с лэптопом, пью апельсиновый сок со льдом, и что-то меня подташнивает слегка. От огорчения. А потом живот начинает прихватывать, как было уже несколько дней. И как-то так чувствительно прихватывает, как перед болезненными менструациями. Я сказала об этом мужу, а он настоял, чтобы я позвонила А.В. Тот выслушал, позадавал вопросы и попросил приехать, если минут за сорок это не пройдет. Не прошло, так что мы поехали, а по дороге я засекала время – вышло пять минут между «прихватываниями». Посмеялась – схватки, говорю, да еще с каким коротким промежутком. Опять пришли в смотровую, опять он посмотрел, потом позвал другого врача, попросил, чтобы она посмотрела "чужими руками". Вывод - не рожаем. А.В. сказал, что лучше бы мне остаться ночевать в больнице, мало ли что.

Оформили меня, всю такую несчастную, и повели на третий этаж, поместили там в большую комнату с двумя красивыми деревянными топчанами, надувным мячом, кушеткой и КТГ –аппаратом в углу. Я устроилась на топчане с книжкой, и вдруг у меня в животе раздался какой-то отчетливый «бум», и меня стало хватать и корежить не по-детски, да так, что единственно удобной позой оказалась коленно-локтевая на топчане. Муж зашел, занес мне воду и шоколадку, не ожидая никакого подвоха, да так со мной и остался.

А.В. сказал, что это в принципе могут быть такие патологические прелиминары, чего обычно не бывает... помягче они. Про «бум» сказал – может быть, пробка, или пузырь лопнул, или просто показалось. А мне-то все веселее и веселее, и вот меня уже тошнит в раковину моим апельсиновым соком и куриным шницелем с салатиком, и приступы эти уже через каждые две минуты, и уже понятно, что это не прелиминары, или они уж очень патологические. А.В. посмотрел раскрытие – шейка укоротилась и сгладилась, раскрытие полтора пальца. Не прелиминары. Сказал держаться и ушел к другим больным.

Мне пришли мерить давление, считать пульс, еще чего-то... мне уже было так не очень хорошо, но я держалась... Муж давал мне воду, растирал поясницу, разговаривал со мной. Я попробовала посидеть на мяче, взвыла и вернулась на топчан. Ходить было невозможно. Я честно старалась расслабляться и продыхивать схватки, пропевать, гудеть. Первый час – получалось. Т.е. где-то до начала двенадцатого ночи. Отошли воды, пробка, меня стошнило еще несколько раз, мне уже было плевать на то, что это неэстетично... Вообще, надо сказать, что мы изначально планировали, что муж будет со мной в период раскрытия, потому что я ожидала, что период этот будет длинноват и скучноват. У меня, видите ли, очень высокий болевой порог (по крайней мере, я всегда в это верила). Но мне совсем не было скучно!

Скоро мне стало совсем нехорошо. Мои попытки пропеть схватку превращались в подвывание, и я бесконечно жаловалась, что мне больно – просто чтобы что-то сказать. Врач все время был рядом, утешал, успокаивал, говорил: «Я верю, верю, что больно, но надо терпеть», объяснял, что эпидуралку пока нельзя сделать, то нельзя, другое нельзя, надо терпеть... и я терпела. Он все комментировал и рассказывал, и вообще говорил со мной почти постоянно. Я выла и цеплялась за кушетку, Джахонгир беспокоился, что у меня будут болеть локти и колени – не смешно ли? Пульс и давление оставались неизменно идеальными, показатели КТГ – тоже.

Начались серьезные схватки примерно в десять вечера, а в половине двенадцатого я выла и рыдала уже всерьез. Это было очень, очень больно! совсем не как в книжках! Ни продышать, ни прогудеть или пропеть это было нельзя! Вокруг меня незаметно собралась кучка врачей – вся бригада – они что-то озабоченно обсуждали, возились со мной, утешали – а мне было так погано, что просто не описать! И мне решили дать медикаментозный сон ненадолго. В качестве альтернативы предложили эпидуралку, я хотела ее, но потом решили сон – сказали, что я часик отдохну, подкорка выключится, боли не будет. Пришла анестезиолог, я насилу могла удержать руку в неподвижном положении для укола, и – вуаля! – никакого эффекта. Слишком было больно... Я просила эпидуралку, А.В. позвал анестезиологов, но я знала, что на самом деле он не звал –по какой-то причине решил не делать мне эпидуралку, просто сделал вид, что согласился (потом объяснил, что она смазала бы ему картину происходящего). Раскрытие смотрели периодически, потому что я, рыдая, просила это делать – чтоб хоть знать, что процесс идет. Шейка раскрывалась быстро... вот четыре, шесть сантиметров – и тут я уже утратила контроль полностью, меня крутило и корежило, и вот А.В. бьет меня по ноге и кричит: "Не тужься, ты рвешься!" - а я ничего не могу поделать, но стараюсь свести ноги и как-то расслабиться, и они опять тащат меня на кушетку к КТГ, и что-то смотрят, а я не могу лежать на спине, и свободной рукой бью о стену, чтобы хоть какие-то еще ощущения были, кроме дикой боли в низу живота, и они ловят меня за руку и что-то говорят про синяки опять, смешные люди... а потом смотрят раскрытие – уже восемь... больше даже... опять кричат, чтобы я не тужилась, опять что-то смотрят, обсуждают, и я понимаю, что на КТГ что-то совсем не так, и вот А.В. кричит: «Отслойка – готовьте операционную – нет – успеем – в родзал ее!»... и эти пять или шесть человек волокут меня в соседнюю комнату и втаскивают на кресло.

На кресле стало резко легче, между потугами даже удавалось чуть отдохнуть. Это было практически счастье! А.В. помогал мне, навалившись мне на живот, чтобы малышка не возвращалась назад после потуги, и где-то за четыре или пять потуг она родилась. Это тоже было несколько больно, акушерка растягивала меня до жгучей боли в стратегически важных местах, одна из врачей объясняла мне, как дышать, а А.В. убедительно просил постараться уже и закончить с этим делом. Ощущение головки ТАМ придало происходящему офигительную реальность, я поднатужилась, вышла вся голова, а на следующий раз и все остальное. И вот ее, горячую, скользкую, всю в крови, плюхнули мне на опавший живот, прижали мордочкой к соску, накрыли простыней и драной байкой, я положила на нее руку и все пыталась рассмотреть мордочку и глазки. (А мне еще очень хотелось поскорей посчитать ее пальцы, очень я беспокоилась за их количество). Тем временем мне сказали, чтоб я не расслаблялась, потому как еще должна выйти плацента (а я за нее беспокоилась, начиталась про приращение) - но с ней никаких проблем не возникло, отошла легко. Акушерка рассмотрела ее и сказала: «Да, Андрей Владимирович, была отслойка – вот гематома...», на что он ответил: «Что ж, победителей не судят».

Чадо получилось немаленькое – 53 см., четыре килограмма. Внутренние разрывы оказались серьезными (внешних не было вообще), меня стали шить... сколько-то я терпела, потом стала подвывать – шили будто раскаленной иглой. А.В. терпел, уговаривал, потом позвал анестезиолога.

Кетамин и его прозводные типа калипсола я очень не люблю, у меня от них страшные кошмары. Физически переношу хорошо, но эти галлюцинации… пожалуй, самая ужасная часть родов, как ни абсурдно. Я даже рассказать об этом не могу, потому что не знаю, как. Потому что неописуемо. Но все кончается... я пришла в себя, увидела размытые лампы на потолке, нечеткие лица, А.В. сидел на стуле у моих ног, явно очень уставший... «Лучше бы я тебя прооперировал!» (сказано было явно в сердцах, проникновенно). Шил он меня около часа. Встал, приказал приложить ко мне грелку со льдом. Все было слышно и видно как в тумане, люди ходили вокруг, что-то мне говорили, я всех очень любила... мне давали воду, гладили по голове, из коридора пришел муж с малышкой на руках – он сидел с ней там все время, пока меня зашивали.

По времени вышло так: два часа с четвертью на раскрытие, полчаса на потуги, час на зашивание и два часа на кресле со льдом на промежности. Быстро, да? Лучше бы помедленнее - часов восемь - может, проще было бы...

Два следующих дня были нелегкими – швы болели, была ужасная слабость, не было молока; малышка плакала, мы ее докармливали смесью вопреки рекомендациям ВОЗ; но сейчас жизнь налаживается. Мы давно уже дома, Мадина хорошо себя чувствует и к двум неделям успела прибавить полкило веса.

Андрею Владимировичу Ан мы очень признательны за то, что он для нас сделал, и за то, чего не делал - не назначал лишнего, не колол, не резал и не запугивал. После родов он постоянно контролировал мое состояние, и сейчас я тоже могу в любой момент ему позвонить, задать вопрос, приехать на консультацию. Работники Перинатального центра – все врачи, медсестры и санитарки, с которыми мне пришлось иметь дело – всегда были готовы помочь, и ни от кого я ни разу не слышала, что нет времени или что это не их дело. Условия в Центре неплохие, моя одноместная палата меня вполне устраивала. В следующий раз – когда решимся – будем обращаться только в Городской перинатальный.

Автор: Женя   

FB VK Twitter





При использовании материалов сайта гиперссылка на Mama.uz обязательна
Использование фотоматериалов возможно только с письменного разрешения администрации сайта.
По вопросам сотрудничества обращайтесь по адресу papa@mama.uz
© 2004—2017 Mama.uz